Вспомнить всех

Имена оболганных и убитых репрессированных будут увековечены на Стене скорби в Пивоварихе под Иркутском
Текст: Елизавета Старшинина , Фото: автора и из архива героев публикации , Пятница , № 28 от 19 июля 2019 года , #Общество
Так будет выглядеть Стена скорби. На ней оставят свободное место, ведь точное число погибших в годы репрессий до сих пор неизвестно. Не все документы изучены, процесс восстановления исторической правды продолжается
Так будет выглядеть Стена скорби. На ней оставят свободное место, ведь точное число погибших в годы репрессий до сих пор неизвестно. Не все документы изучены, процесс восстановления исторической правды продолжается

А это те самые 30 000 карточек, в которые заносились сведения из уголовных дел на каждого репрессированного. Фото сделано в 2002 году. Увы, сейчас на архивной картотеке можно поставить крест. Как рассказала председатель Ассоциации жертв политических репрессий Нина Вечер, архив находился в частном доме Рево Сафронова и сильно пострадал. Часть утеряна, часть объедена крысами
А это те самые 30 000 карточек, в которые заносились сведения из уголовных дел на каждого репрессированного. Фото сделано в 2002 году. Увы, сейчас на архивной картотеке можно поставить крест. Как рассказала председатель Ассоциации жертв политических репрессий Нина Вечер, архив находился в частном доме Рево Сафронова и сильно пострадал. Часть утеряна, часть объедена крысами
Елена Тихоновна Степанова показывает анкету арестованного в 1937 году отца и протокол обыска. Изъяли все подчистую: семейные фотографии, личные письма и даже два чистых листа бумаги; видимо, сотрудники НКВД надеялись найти на них шифровки невидимыми чернилами. Больше изымать было нечего, семья считалась малоимущей
Елена Тихоновна Степанова показывает анкету арестованного в 1937 году отца и протокол обыска. Изъяли все подчистую: семейные фотографии, личные письма и даже два чистых листа бумаги; видимо, сотрудники НКВД надеялись найти на них шифровки невидимыми чернилами. Больше изымать было нечего, семья считалась малоимущей
Единственные фотографии Тихона Кондратьевича — отца Елены Степановой, которые она нашла в его уголовном деле. В рамке — увеличенный снимок из профсоюзного билета, нижний сделан тюремным фотографом. Всего за пару месяцев пыток и допросов полный сил мужчина превратился в глубокого старика
Единственные фотографии Тихона Кондратьевича — отца Елены Степановой, которые она нашла в его уголовном деле. В рамке — увеличенный снимок из профсоюзного билета, нижний сделан тюремным фотографом. Всего за пару месяцев пыток и допросов полный сил мужчина превратился в глубокого старика

Миллионы ни в чем не повинных людей попали в кровавую мясорубку сталинских репрессий 1937—1938 годов. Во многих регионах России на местах массовых захоронений жертв политических репрессий уже давно установлены памятники и монументы. Ни о чем подобном иркутяне долгое время не могли даже мечтать. Многотысячное захоронение под Пивоварихой в Иркутском районе в течение последних 15 лет зарастало бурьяном и ветшало. И вот наконец Стена скорби появится и у нас. На ней будут увековечены имена 16 000 человек.

Весной на областной комиссии по реабилитации было принято решение формировать списки для нанесения на Стену скорби на основе Книги памяти. Координирует эту работу руководитель Клуба жертв политических репрессий «Встреча» Ирина Ивановна Терновая. Здесь нужно напомнить, что Книги памяти начали издавать во всех регионах России после принятия в 1991 году Закона о реабилитации. В Иркутской области этот процесс начался еще при Юрии Ножикове. Был заключен договор с архивом ФСБ, где хранились все уголовные дела. На каждого репрессированного была составлена карточка с указанием имени, года рождения, образования, места работы и уголовной статьи. Картотека хранилась в управлении социальной защиты. По каждому новому тому вручную делалась алфавитная выборка. В 2003 году была создана новая редколлегия, которая подошла к работе уже с учетом компьютерных технологий. Один из первооткрывателей массового захоронения под Пивоварихой Александр Александров на домашнем компьютере перевел все 30 тысяч карточек в цифровой формат. Так были изданы 6-й и 7-й тома Книги памяти.

Позже эту редколлегию расформировали и утвердили новую — под руководством председателя Ассоциации жертв политических репрессий Рево Сафронова. У него же оказался и весь архив карточек. В 2015 году Сафронов скончался, и картотеку передали новому председателю ассоциации Нине Вечер, которая сообщила «Пятнице», что архив находится в плачевном состоянии, его погрызли крысы…

Сейчас, когда правительство Иркутской области приняло решение привести захоронение в порядок и увековечить имена жертв на Стене скорби, составить списки вызвались члены клуба «Встреча» Вера Фомина, Лариса Савельева, Валентина Яшина, Альбина Бабенко, Елена Степанова, Римма Масловец, Александра Чекотова, Лидия Артюк и Маргарита Райхбаум. Все они пенсионерки, некоторым уже за 80! Несмотря на возраст, трудятся они с большим энтузиазмом, понимая, какое это важное дело. А ведь работа очень кропотливая, требующая внимания и терпения. Ирина Терновая показывает списки, написанные красивым ровным почерком. Сейчас так мало кто умеет. По ее словам, все женщины работают бесплатно, о деньгах даже речи не идет. Надо — значит, надо.

— Мы это делаем, потому что это наши отцы и наша жизнь, — говорит 82-летняя Елена Тихоновна Степанова.

Также большую помощь в составлении списков оказал живущий сейчас в Канаде ветеран мемориального движения Александр Александров. Проблема в том, что последний том Книги памяти с фамилиями на Х-Я не издан до сих пор. Благодаря электронной базе Александрова удалось восстановить имена репрессированных. Если бы не эта база, пришлось бы заново искать сведения в архиве ФСБ.

— Самое печальное будет, — говорит Ирина Терновая, — если после установки стены памяти выяснится, что кто-то забыт, пропущен. Поэтому мы просим откликнуться всех, кто не нашел имена родных в Книгах памяти.

На Стену скорби будут нанесены имена людей, погибших на территории региона. По словам Ирины Терновой, в Киренске есть братская могила, где похоронены 83 человека, которые в 1938 году были даже не расстреляны, а убиты прикладами — чтобы не были слышны выстрелы из подвала. Есть массовое захоронение на острове Дубровском на реке Лене. Людей везли на барже в иркутскую тюрьму, но так как она была переполнена, на баржу отправили катер с тройкой НКВД. Первую партию высадили на остров и расстреляли, а вторая отказалась выходить, и тогда их расстреляли прямо на барже, а тела сбрасывали в воду.

— И сколько в области таких неизвестных могил! — говорит Ирина Терновая. — Но независимо от того, где человек был расстрелян и похоронен, мы пытаемся вернуть его из небытия через списки. Наш долг — сохранить имена всех жертв.

История одной семьи

Вот что рассказала «Пятнице» иркутянка Елена Тихоновна Степанова:

— Я родилась в Иркутске 4 марта 1937 года. Папа — Тихон Кондратьевич Осипов работал старшим ревизором грузовой службы в Восточно-Сибирском управлении железной дороги. Его арестовали, когда мне исполнилось полгода. За что? Он вышел с сослуживцами из управления на Карла Маркса и, проходя мимо афиши, сказал: «Одни революционные пьесы, и совершенно нет классики». Через несколько дней его взяли по статье «контрреволюционная деятельность» и много чего еще приплели. Нашлись доброжелатели. Во время обыска забрали все, ни одной фотографии отца не оставили, я даже не знала, как он выглядел. Добрые люди посоветовали маме бежать из Иркутска, иначе ей тоже грозил арест как жене врага народа. Она схватила меня в охапку, и мы до 1949 года мытарились по всей стране. Где она только не работала, полы мыла, шпалы укладывала, хотя по образованию учительница. И все это время разговоры об отце были под строжайшим запретом. Когда в 1958 году началась реабилитация, маме выдали зарплату отца за четыре месяца и ордер на однокомнатную квартиру. А я смогла увидеть его уголовное дело. Когда читала, у меня волосы стояли дыбом от того, какие вопросы задавал следователь. Как выяснилось, отца признали японским шпионом. Японским! Ничего лучше придумать не могли. И дали 10 лет лагерей с отбыванием в Карлаге (Казахстан). Там он и умер в 1940 году. А мы ничего не знали… Кстати, мой муж Владимир Степанов тоже из семьи репрессированных. Отца сразу расстреляли, а матери, как жене изменника Родины, дали восемь лет лагерей. Детей оправили в детдом в Казахстан. И что удивительно, вернувшись из лагеря, мать сразу же заплатила партийные взносы за восемь лет. Такие это были люди. Они были истинными коммунистами, и эту убежденность даже тюрьма не смогла поколебать. Старшего ее сына звали Дип — Диктатура Пролетариата, среднего Владимир — в честь Ленина, а дочь Инессой — в честь Арманд… И я все думаю, что же это за страна такая, если своих самых преданных людей она отправила на расстрел…

Куда позвонить

Уточнить информацию по спискам репрессированных, погибших на территории Иркутской области, можно по телефону 34-01-46, спросить Ирину Ивановну Терновую.

Вот так выглядит оцифрованная карточка из электронной базы Александра Александрова. Фамилия, имя, отчество, год рождения, национальность, уголовная статья и приговор. За каждой карточкой — жизнь человека и жизнь страны. По ним можно изучать довоенную историю СССР
Вот так выглядит оцифрованная карточка из электронной базы Александра Александрова. Фамилия, имя, отчество, год рождения, национальность, уголовная статья и приговор. За каждой карточкой — жизнь человека и жизнь страны. По ним можно изучать довоенную историю СССР
Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments