Серебряная свадьба

Как ни странно, никакой мороки с разделом имущества после развода почти не было. Ну, хлопоты, конечно, возили барахло туда-сюда. Мать в основном переживала, что Ирка «покажет характер». Ирка характер показала: забрала свои вещички по минимуму, свои самые личные. Одежду забрала и что-то почти сувенирное и отбыла с этим легким багажом в квартиру его матери. Это мать благородно предложила: «Пусть Ира переезжает ко мне, а я, так и быть…» Не бросишь же сына в беде. Конечно, были и у всех их родственников опасения, что Ирка квартиру оттяпает. До последнего ждали, что явится с адвокатами, начнут права качать и бумажками трясти. Начнется позор. Вот как сейчас по телевизору почти ежедневно показывают, как близкие родственники башки друг другу бьют, вилки-тарелки делят, а тут — большая квартира в центре. В которую столько сил вбухано и денег ухлопано. И кто при нормальном рассудке отказался бы хоть от одного метра такого жилья? Все бросил и переехал в однокомнатную халупу? А Ирка взяла и уехала. Дочка, правда, осталась при своих правах на жилье. Но что-то не верится, что Аньке из далекого Питера вдруг понадобится судиться с родным отцом. Когда у нее все хорошо, и в смысле жилья, и в смысле дальнейших перспектив. Ну, в общем, Саша стал жить с мамой. А Ирка, наверное, с очередным любовником. Про любовников — это придумала Сашина мама. Стала всем сразу петь с намеком — мол, это только предположения и между нами. А Саша благородно отмалчивался. И всем своим видом показывал, что обсуждать свой развод он не намерен. А про любовников его мама придумала, потому что надо же объявить общественности хоть какую-то причину. Почему жили-жили нормально, а Ирка вдруг сбрендила и понеслась разводиться. Про какую-то Сашину измену плела. Это она сейчас вроде узнала, а так — будто ни о чем никогда не догадывалась. Все знала и культурно помалкивала, и делала вид. А про Ирку как-то все вдруг стали такое подозревать, потому что, если честно совсем уж сказать, Ирка красивая. Это она сейчас еще толстеть начала, а в молодости мужики шеи сворачивали, чтобы ей вслед посмотреть. А Саша гордый ходил, сценки такие неумелые ревности закатывал. Но больше ради шутки, конечно. Ревновать Ирку? С ее характером? Вот уж кто-кто, а Ирка втихушку таскаться точно не стала бы, не тот характер. Скорее, Саша играл так. Красивая жена, ревнивый муж. Ирка эти Сашины игры совсем не поддерживала. Говорила — совсем не смешно, а наоборот, скучно. А изменять он ей начал давно. Вот спроси его — почему? Никто никаких ответов не знает.

Мать привезла все свое барахло, что копила годами. Вывезла все, до последней пластмассовой крышки. Даже электрические розетки пыталась вывернуть, пока Саша не остановил. «Перестаньте, маман, народ смешить». И за какой-то совсем уж короткий срок их с Иркой квартира превратилась в филиал богадельни. По батареям сушились какие-то многочисленные тряпки, целлофановые мешки. Мать набила гвоздей и развесила по стенкам кухни погнутые алюминиевые ковшики и кружки с отбитой эмалью. Все подоконники были заставлены разнокалиберными цветочными горшками с корявой геранью. Саша помнил, что Ирка вроде тоже любила герань, но там была вроде другая герань, а не эти деревья с засохшими стволами, застилавшими белый свет. Может, сорт другой. Потом, спустя пару лет, — спасибо интернету — Саша увидел фотографии дочери с Иркой. Бывшую квартиру матери он не сразу узнал, только пейзаж за окном остался прежним. Пример того, как из старого сделать новое. И наоборот: как можно прекрасную квартиру превратить в нечто. Саша живет в квартире, где его мать — хозяйка, а он ютится в Анькиной бывшей детской. Там даже осталось все дочкино: диванчик, игрушки. И Саша спит в этой комнатке. И он ничего здесь не хочет менять. А дочка смеется, говорит — впал в детство. Саша не спорит. Он сейчас со всем и во всем соглашается. Даже с матерью теперь не спорит, хотя ей бы хотелось и споров, и разговоров, и даже ругани. Но с Сашей невозможно ругаться. Саша встанет и выйдет из дома; на ходу, может, бросит только: «Пойду пройдусь». Если он скажет, что идет в магазин, то мать тут же вернет его и начнет составлять список. Какие-то немыслимые пожелания. Хозяйственное мыло и белизна. «Что ты собираешься с этим делать?» — спросил как-то Саша, увидев столбик из десятка брусков серого хозяйственного мыла. Мать не нашлась, что ответить. «Ну, — поджала обидчиво губы, — в доме всегда должен быть хороший запас». А так-то в магазины она ходит охотно сама. Саша дает денег, а она потом отчитывается зачем-то за каждую покупку. Пишет список. Сахар, соль, спички. «Зачем тебе спички?» — удивляется Саша. — «А вдруг свет погаснет». Саша косится на россыпь цветных зажигалок и молчит. Действительно, вдруг погаснет свет.

На выходные он уезжает к Вале. Валя — его давняя знакомая. Любовница? Слишком грубо. Прямолинейно. Как-то уж очень литературно. Слово из романа. Какая из Вали любовница? Валя — старая подруга, у которой Саша проводит два выходных дня. Валя, во всяком случае, знает, чем его занять. У Вали есть дача, и ранним субботним утром они едут на дачу. У Вали машина, и она прекрасный водитель. Валя практичная и аккуратная женщина. И без всяких причуд насчет того, чтобы женить на себе Сашу. Валя аккуратная и бережливая. А еще она совсем не болтлива, и это Саша ценит больше всего. Валя носит практичную одежду и обувь. Она совсем не кокетка. Саша однажды очень удивился, когда увидел ее при полном параде. Валя собиралась на юбилей к сослуживице, а Саша забыл. Пришел, а Валя открыла ему дверь — в вечернем платье, чуть ли не в бархатном, в пол. И прическа — из парикмахерской. А женщина в бархатном платье в интерьере скромной квартирки выглядит всегда глупо. Только сама этого не понимает. Серьги, колечки, духи. Он, конечно, опешил. Какая-то незнакомая ему женщина. Валя сказала, что он может ее подождать. И добавила голосом законной жены: «Суп на плите, а котлеты с картошкой в холодильнике». Делай что хочешь. А Саша молчал и не мог сообразить, что эта женщина в безвкусном вечернем наряде его старая приятельница. Почему-то остался, а потом ушел. Как-то неприятно ему было от одной мысли, что он ее дождется после ресторана, наверняка поддатую. Какай-то новый, ненужный ему совсем образ нелепой красотки. Или как назвать женщину с глубоким фигурным декольте на старомодном платье? И шпильки еще. Черные, конечно, лаковые шпильки, в которых Валя цокала по плиточному полу крошечной кухни и прихожей. Он потом долго не появлялся у нее, пару месяцев точно. Валя звонила даже пару раз и спрашивала, не случилось ли чего. Проявляла чуткость. Саша привычно врал, что занят, много работы и мать… На мать всегда можно сослаться, когда не хочется куда-то идти. Перебираться из одного неудобного кресла в другое, такое же неудобное, чтобы посмотреть телик.

Иногда мать добывала свежие сплетни про бывшую его жену. Но там были, скорее, домыслы и чужие фантазии, потому что у бывшей жены почти никаких новостей. Живет одна, работа прежняя. В прошлом году уезжала к Ане водиться с внуком. Потом Аня родила второго. Был вроде разговор даже о ее переезде к дочери. Но вроде пока отложили. Или Аня сама не захотела, чтобы Ирка вмешивалась в ее жизнь — это Сашина мать предположила, что Ирка может вмешиваться. Это когда же, интересно, Ирка хоть во что-то вмешивалась? Скорее, наоборот. Всегда в стороне, ждет, когда пять раз позовут. Десять.

А потом Сашину мать шарахнул инсульт. Чувствовала себя вроде нормально, сели обедать. Саша к Валентине решил не ехать, лень было тащиться по жаре. Вот и хорошо, что дома остался. Мать ела суп, а потом вдруг ложка звякнула, речь стала затормаживаться, перекосило лицо. Саша рванул к телефону. Врачи сказали — вовремя. В больнице все нормализовалось. Более или менее. А когда мать перевезли домой, начался форменный кошмар. Саша голову сломал в поисках нормальной сиделки. Даже Валентину привлек. Но когда Валя появилась у них в доме, Мария Ивановна устроила настоящий скандал с битьем тарелки. Валя пришлось убраться. Даже обидно. Она ведь искренне была готова помочь. А мать буквально корчилась от возмущения, когда Валины руки прикасались к ней. И тогда появилась Ирка. Саша ее не звал, это Анька все устроила. Позвонила и сказала: «Нужна твоя помощь, ты же медсестра, хоть и бывшая, вот давай вспоминай все навыки». А Ира же давно по специальности не работает. А тут — здрасьте. Повернитесь на правый бочок, повернитесь на левый, Марь Ивановна. Сейчас укольчик поставим, и простынки нужно сменить, и вот этого бульончика пару ложек, вот эту таблетку и еще эти две. Почти месяц она у них прожила. Потом Марию Ивановну отправили на реабилитацию, потом она вернулась и опять потребовала Ирку к себе. Потому что только Ирка может проверить — правильно ли делает все процедуры приходящая массажистка. Саша подозревал — и врачи были с ним согласны — что Мария Ивановна идет на поправку, просто внимания требует. Чтобы Саша — рядом. Ира — рядом. Еще и Аня обещала приехать. Все чтобы рядом.

Валя долго ждала, когда Саша у нее наконец появится. А потом встретила его после работы. Вроде случайно все получилось, притормозила у остановки. «Подвезти?» Саша ей очень обрадовался. Искренне! «Как хорошо, что ты на машине, а то столько дел». Нужно туда, нужно сюда. Дочка завтра с детьми приезжает. Вот и возила Валя его весь вечер. Валя молчала, а он говорил, говорил, говорил. Про все говорил, и про мать, и про дочку, и про Ирку, они же опять заявление подали. Смешно. Серебряная свадьба на носу, а они — заявление в загс. Правда смешно?

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments