На пути к банкротству

Сергей Левченко — о вероятных на сегодня перспективах региона
«За четыре года, к концу 2019-го, уровень протестности населения Иркутской области снизился более чем в два раза. Люди успокоились в какой-то мере, увидели, что власть о них беспокоится, на глазах происходят изменения... Другое дело, что уже сейчас даже не десятки тысяч, а сотни тысяч граждан поняли, как ситуация развивается в регионе. И они примут правильное решение на ближайших выборах».
«За четыре года, к концу 2019-го, уровень протестности населения Иркутской области снизился более чем в два раза. Люди успокоились в какой-то мере, увидели, что власть о них беспокоится, на глазах происходят изменения... Другое дело, что уже сейчас даже не десятки тысяч, а сотни тысяч граждан поняли, как ситуация развивается в регионе. И они примут правильное решение на ближайших выборах».

Что сейчас происходит в Иркутской области? Почему прекратилось наполнение бюджета, а нынешнее руководство, забираясь в долги, ведет Приангарье к банкротству? Может ли регионом эффективно управлять назначенный Москвой человек, который только и смотрит «наверх», что там скажут, и не обращает внимания на то, что происходит в самом регионе? Об этом и многом другом экс-губернатор Сергей Левченко рассказал в интервью порталу Накануне.RU.

Копейки и кредиты нынешнего руководства региона 

— Поводом для вашей отставки стало наводнение — после этого врио губернатора поставили представителя МЧС Кобзева, однако в этом году регион опять оказался подтоплен. Все повторяется?

— Сравнивать эти ситуации нельзя. Сейчас речь идет о подтоплении, а тогда было именно наводнение. Не так просто была объявлена чрезвычайная ситуация федерального масштаба — даже по этому формальному признаку можно сказать, что это несравнимые вещи.

Такого большого наводнения не было в России за период новейшей истории, чтобы в одном субъекте было такое большое количество людей, признанных пострадавшими, — 19 тысяч человек потеряли жилье. Мы 12,5 тысячи человек до середины декабря, когда я подписал заявление об отставке, уже обеспечили жильем. Не деньги выдали, не сертификаты какие-то, а они уже получили готовое жилье — либо квартиры, либо дома. 12,5 тысячи человек за четыре месяца — это новый город. Поэтому то, что сейчас происходит, по сравнению с тем, что было в прошлом году, — это, извините, копейки.

— При этом за время вашего руководства долг области сократился с почти 15 млрд до 12 млрд рублей, по данным Минфина…

— На самом деле с 27 млрд до 11 млрд.

— Тем более. Что вы делали для снижения и что должно было случиться, чтобы через полгода, по данным на 1 июля 2020 года, долг региона опять вырос до 21,5 млрд?

— Уже до 28 млрд, потому что лимит по взятию бюджетных кредитов у региона закончился. Весь лимит выработали и теперь объявляют конкурс, чтобы получить кредиты у коммерческих банков за большие проценты.

Мы за четыре года увеличили доходы региона в два раза — округляя, со 100 млрд до 200 млрд руб. И это только областной бюджет. А если говорить о федеральном, то мы увеличили поступления туда в три раза — с 90 млрд в 2015 году до 270 с небольшим млрд.

Область несется на всех парах к банкротству

— Можно ли сказать, что в регионах управляемость поставлена выше социального положения граждан и субъекта в целом?

— Смотря что считать управляемостью. Сфер, в которых работает губернатор, много — это и экономическая, и политическая сферы, и взаимоотношения с местными, как принято сегодня называть, элитами, и так далее. На сегодняшний день все эти виды управляемости в регионе со стороны руководства области потеряны. Экономическую ситуацию мы уже обсудили.

Если говорить о политической управляемости, то давайте посмотрим на результат, который область показала в голосовании по поправкам в Конституцию. Со стороны устроителей этого плебисцита оценка политической деятельности должна быть минимальная — даже не двойка, а кол. Потому что, если говорить о явке — а это один из основных показателей, то в Иркутской области, как и в Хабаровском крае, явка составила 44%. И если говорить о количестве избирателей, проголосовавших за эти поправки в Конституцию, то в Хабаровском крае этот показатель 27,5%, а в Иркутской области — 28%. Можно сказать, политическая управляемость тоже минимальная.

А если еще посмотреть на кадровые вопросы — есть достаточно серьезные возражения у муниципалитетов, трения, которые объясняются материальными условиями. Муниципалитеты не получают никаких средств с весны этого года. Если я увеличил дотации муниципалитетам с 37 млрд до 75 млрд, то сейчас в связи с тем, что наполнения бюджета нет, дотации резко сократились.

Я вижу, что область несется на всех парах к банкротству. Естественно, любой мэр, видя, что у него копятся долги, за которые ему придется отвечать, начнет возражать против такой политики.

Я заставил их платить налоги

— Что касается вашей отставки: были версии, что вы стали неудобны местной «лесной мафии»; с другой стороны, были предположения, что вы были не-
удобны для людей на самом верху. Как вы считаете, Владимир Путин все-таки имел отношение к вашей отставке или ему просто представили план, решение, а он его только утвердил?

— Я думаю, что нашлись люди, которые предложили такой план. Но это ведь процесс не разовый, а достаточно длительный. И президента, очевидно, и народ Иркутской области готовили к этому вопросу, потому что более полутора лет шла вакханалия в средствах массовой информации. Шесть государственных каналов за это время показали 500 с лишним отрицательных сюжетов про меня.

Это «удовольствие» стоит миллиарды рублей, и кто-то же за это платил!

Естественно, платили люди, которым я был неудобен. А неудобен я был, потому что старался заставить всех платить налоги по закону. Если учесть, что у них не было аргументов, чтобы не платить налогов, к чему привыкли за последние годы или даже десятилетия, то они, естественно, предлагали радикальный путь. Если невозможно не платить налогов — значит, надо постараться убрать человека, который заставляет тебя жить по закону. В том числе это и «лесная мафия». У нас рубки теперь те же самые, что и до меня, — порядка 33—35 млн кубометров в год. Но раньше эти компании платили 3 млрд, а при мне стали платить 10,5 млрд — конечно, они оглянулись и поняли, что в кармане 7 млрд не хватает, поэтому и подключились к этому делу.

— Что вы сделали, чтобы так им надоесть?

— Мы действовали последовательно, по закону: сначала провели инвентаризацию этих лесных компаний, увидели (почему-то ни один из губернаторов до меня этого не видел), что из 524 компаний, которые арендовали лесные участки для вырубки, 300 не были зарегистрированы там, где они эти участки получили. Как только мы их зарегистрировали — сразу пошел рост сборов и налогов. И при этом мы еще не до всех дошли, потому что лесная сфера очень сложная.

Люди успокоились, уровень протестности упал

— По закону вы могли участвовать в выборах в Иркутской области, если бы президент принял соответствующее решение, собственно для чего вы и написали ему письмо. Был какой-то ответ?

— Нет, ответа не было.

— Глядя на то, как сейчас люди протестуют в Хабаровском крае, не можем не спросить: почему же в прошлом году в Иркутской области люди не вышли в вашу поддержку, как вы считаете?

— Я думаю, тут комплексная причина — и СМИ работали долго против моей репутации, и, конечно, у нас уровень жизни повыше, он достаточно серьезно увеличился за эти четыре года. У нас строительство и ремонт объектов социальной сферы увеличились в шесть раз, увеличилась заработная плата, 612 тыс. человек стали получать разного рода льготы. Я принял 57 указов, чтобы назначить льготы разным категориям граждан, которым государство должно помогать.

И это тоже повлияло на население. Есть такой показатель в социологии — уровень протестности. Так вот этот показатель за четыре года снизился больше чем в два раза: в 2015 году был 62% по региону, а в конце 2019 года уже 30%. Люди успокоились в какой-то мере, увидели, что власть о них беспокоится, на глазах происходят изменения. Я считаю, что это хороший признак. Другое дело, что уже сейчас, как мне кажется, даже не десятки тысяч, а сотни тысяч граждан поняли, как развивается ситуация в Иркутской области, и они примут правильное решение на ближайших выборах.

— КПРФ выдвинула кандидатуру Михаила Щапова. Не сведется ли его участие к технической роли?

— Наша партия никогда не увлекалась выдвижением технических кандидатов. Мы серьезные люди и, выдвигая человека, работаем на победу.

Михаил Викторович побеждал на выборах в Госдуму по одномандатному округу — таких депутатов во фракции нашей Компартии в Госдуме всего семь. За него проголосовали, и он выиграл у очень серьезных кандидатов. Он достаточно хорошо себя проявил за эти годы в Госдуме. К тому же он земляк, в отличие от многих других, которых нам предлагают за последние годы. Он достаточно успешный, сильный руководитель, кроме того, он офицер, а люди, которые имеют такие звания, обычно идут до конца и побеждают.

Цитата

Сергей Левченко: «В последнее время стало достаточно много протестных движений: Шиес, Северная Осетия, те же Москва и Питер, Хабаровск.

Буквально недавно, год-два назад, протестные действия были в соседней доброй Бурятии. Национальная республика, достаточно спокойная, уважительно относится к органам власти. Но когда не зарегистрировали моего представителя в Совете Федерации, сенатора Вячеслава Мархаева — он якобы не прошел муниципальный депутатский фильтр, республика вздыбилась. Такого никогда не было, чтобы вся площадь в Улан-Удэ была заполнена людьми. Они вышли, потому что чувствуют несправедливость.

Так вот, все эти протесты, которые в России происходят, я думаю, можно объединить одним словом — надоело».