Каким было одно из последних выступлений Виктора Цоя

Иркутяне, которые вживую слушали Цоя на стадионе «Труд» в мае 1990 года, вспоминают концерт группы «Кино»
Тогда никто не знал, что это не просто последний концерт Цоя в Иркутске, а вообще одно из последних его выступлений...
Тогда никто не знал, что это не просто последний концерт Цоя в Иркутске, а вообще одно из последних его выступлений...

Продюсер группы «Кино» Юрий Айзеншпис разрешил сфотографировать Цоя всего один раз. Риск, учитывая возможности советской техники, был велик. Но Константину Куликову удалось снять Цоя дважды и оба раза попасть в десятку.
Продюсер группы «Кино» Юрий Айзеншпис разрешил сфотографировать Цоя всего один раз. Риск, учитывая возможности советской техники, был велик. Но Константину Куликову удалось снять Цоя дважды и оба раза попасть в десятку.

На прошлой неделе отмечался 75-летний юбилей Сергея Соловьева. Поклонники творчества режиссера вспоминали лучшие фильмы, среди которых особое место занимает первая часть его трилогии «Асса». Картина, премьера которой состоялась в 1987 году, запомнилась многим музыкой, а участие в съемках рок-музыкантов обеспечило ленте такую популярность, которую смог повторить лишь спустя десять лет «Брат» Алексея Балабанова.

Виктор Цой в «Ассе» играет самого себя. По сюжету он выходит на сцену ресторана лишь в конце фильма и поет свою легендарную «Перемен!». Во время исполнения кадры сменяются — перед Цоем появляется огромная аудитория зрителей с огнями в поднятых руках. Эти кадры стали классикой. А вот о концерте «Кино» в Иркутске, который стал также одним из последних для группы и Виктора Цоя, известно не так много.

Тогда, в конце мая 1990 года, внимание журналистов официальных иркутских газет было занято приездом в город принцессы Анны, члена британской королевской семьи. Вот ее фото и остались в газетной истории того времени. А концерт Цоя сохранился лишь благодаря не-
умелой видеозаписи, сделанной продюсером группы Юрием Айзеншписом на стадионе «Труд», и фотографиям Константина Куликова, представлявшего тогда городскую частную студенческую газету «Студия». Сейчас Константин Куликов работает редактором нашего еженедельника «СМ Номер один». И в год 30-летия смерти Виктора Цоя мы решили поделиться теми его эксклюзивными кадрами со стадиона и опубликовать воспоминания иркутян о концерте легенды советского рока.

Шанс в один кадр

— В Иркутске «Кино» играли 27 и 28 мая 1990 года — у меня это даже на негативах помечено. Приехали они после концерта в Ангарске, — вспоминает Константин Куликов. — А перед питерцами, скажем так, на разогреве выступали Вадик Мазитов и «Принцип неопределенности» — это уже наши, местные рок-звезды. И сейчас я говорю без сомнений: это самая известная, мощная и наиболее популярная наша группа за всю историю иркутского рок-движения.

А с Айзеншписом был у нас предварительный договор на тот концерт, что для фоторепортажа в нашу музыкальную газету «Студия» отсниму я пленку, однако перед самой съемкой «киношный» продюсер от слов своих отказался напрочь. И вот, помню как вчера, стоим мы с Айзеншписом в подтрибунном коридоре стадиона «Труд». «Принцип неопределенности» уже доигрывает, скоро Цою на сцену. А мы рядимся. Я: «Вы обещали мне разрешение на пленку». Он включил заднюю: «Ничего я не обещал». Пришлось надавить — все же сторговались на съемку. Но… только на один кадр.

И вот стою я посредине иркутского стадиона «Труд» с вопящими трибунами. Передо мной в трех метрах группа «Кино». За плечом Айзеншпис, впившийся взглядом в гашетку фотоаппарата, чтобы отсчитать: раз! — и долой меня. Тяну время, отстраиваюсь, понимая, что шанс единственный, а техника советская, настройки ручные, резкость — как получится. Попасть необходимо сразу. А тут еще этот надзиратель под локоть лезет, трясет... В общем, щелкнул я два раза — Айзеншпис просмотрел. А я оба раза в десятку…

Сейчас в интернете можно найти то видео, где Айзеншпис снимал на нашем стадионе «Кино» на видео. Это было 27 мая. Потому как 28-го он был точно без камеры — я помню. Первые пару песен он простоял у меня за спиной, когда я делал портрет Цоя вблизи — видимо, он считал щелчки моего фотоаппарата, так как разрешил сделать только один кадр. А потом он уже стоял у выхода на поле у трибун и один-два раза запустил фанатов к сцене. У меня есть фото и того момента. Кстати, со мной к сцене сумел пройти под видом ассистента и мой приятель, фотограф-любитель, работавший тогда где-то в недрах иркутского Академгородка, Гриша Бобылев. Ему со мной к сцене удалось протиснуться мимо Айзеншписа, и он также пощелкал Цоя вблизи. Причем, кажется, он снимал на цветную пленку. Но та его съемка так и канула в Лету… Эх, Гриша…

Как сейчас понимаю и критически оцениваю, те мои снимки с концерта Цоя в Иркутске — это все, что можно было тогда снять «Зенитом» на советскую «Свему» начинающему фоторепортеру, студенту-третьекурснику отделения журналистики госуниверситета.

А вот как вспоминал тот концерт Григорий Бобылев:

— Я пришел на стадион, а меня не пускают менты. Думаю, надо сыграть. Подхожу к начальнику и говорю, отдав честь: «Товарищ майор, разрешите произвести фотосъемку известного эстрадного певца Виктора Цоя?» На что майор мне ответил, чтобы разворачивал аппаратуру. И я там все что надо и не надо развернул... Объектив огромный, штатив, вспышку средь бела дня, проводов куча... Все это, значит, я поставил, майор посмотрел, говорит, чтобы пропустили корреспондента... Вот так и снимал.

«Спасибо, что вы есть»

Виталий Калгин, автор вышедшей в прошлом году книги «Цой и группа «Кино». Памятный альбом», собрал воспоминания друзей Цоя, людей, которым посчастливилось побывать на концертах группы «Кино». Связался он и с иркутянами, которые были на стадионе «Труд» в те памятные для фанатов Виктора Цоя дни. Их рассказы он также приводит в своей книге.

— На концерт Цоя 28 мая 1990 года в Иркутске я попал, — вспоминает Дмитрий Касьяненко. — Денег на билет не было, да и не собирались мы туда... Шли на дискотеку на остров Юность мимо стадиона «Труд» со стороны западной трибуны. Смотрели на счастливчиков с билетами. План проникновения родился мгновенно, после того как увидели инвентарные строительные леса, стоявшие возле фасада. Шли какие-то ремонтные работы. Нас, интернатовцев, не нужно было учить пользоваться ситуацией. Если не ошибаюсь, на втором этаже в туалете было окно открыто (видать, для курящих)... Нас человек пять было... Проскользнули мигом и устремились на восточную трибуну, обрубив все хвосты в толпе... Мест не было, да и основное время концерт все стоя смотрели. Мы забрались на бетонный парапет перед первым рядом. Танцевали как умели, подпевали, жгли спички и зажигалки.

«Потушите факелы! Не жгите спички и свечи! Ребята, огромная просьба потушить факелы, потому что стадион находится в аварийном состоянии», — сказал не Цой, какой-то человек, вышедший на сцену. И еще — когда закончился концерт, трибуны начали кричать: «Менты козлы…» Сначала восточная трибуна, когда туда хлынули милиционеры, потом западная... И так несколько раз. Я впервые попал в толпу и в полной мере ощутил стадное чувство. А вообще-то чувства непередаваемые, даже после просмотра видеозаписи концерта спустя три десятка лет. Что это было? Весна? Мои 15 лет? Или ветер перемен?

— Мы остались в первый день после концерта, было человек восемь наших друзей... Ждали долго, муж говорит, около часа, уже темно было, когда Виктор вышел, парни к нему подошли, он очень спокойно отнесся к их просьбе, подписал все, — рассказывает иркутянка Анна Шадрина. — У мужа был только календарик, Виктор спросил: «Вы полагаете, здесь будет удобно писать?» Потом подписал. Я от избытка чувств робко сказала: «Виктор, спасибо, что вы есть!» Чуть не умерла от страха... А он ответил: «Вам спасибо, ребята».

Потом он сел в автобус, наш друг сделал жест рукой, как делал Цой, попросил Виктора через окно, и он ответил таким же жестом... Вот и вся история. Ничего особенного. Столько лет прошло, а не забыть... Был еще второй вечер, когда осталось много ребят, чтобы увидеть Цоя, он подписал много плакатов. Из-за одного мы с мужем поссорились, я хотела забрать его себе, а он пожалел мне его, хотел повесить в общежитии. Разругались в лифте, он разозлился на меня и выбросил плакат в шахту лифта. Дело было на улице Партизанской. Постоянно с ним вспоминаем ту ссору и жалеем, что утром не обратились к лифтеру и не достали плакат. Вернуть бы время назад, да не вернешь…

Порядок словом, а не дубиной

— Май 1990-го, Дворец спорта «Труд», полный стадион. Провинциальные милиционеры, их тогда так называли (помните «Милиционер в рок-клубе» Юрия Шевчука?), наверное, обалдели от такого количества народоскопления и очень старались ничего не допустить. Хотели как лучше, получилось как всегда, короче, начиналось превращение милиционеров в ментов. Новая форма, новые дубинки. И по законам классицизма: если в первом акте появляется дубинка, то во втором она дубасит. Но, наверное, самое яркое впечатление оставил этот концерт Виктора Цоя в то, еще советское, время, — вспоминает еще один слушатель того концерта Константин Поздняков, кстати, всем известный продюсер также легендарной иркутской рок-группы «Млечный Путь». — Перед хедлайнерами выступал наш Вадим Мазитов со своим «Принципом неопределенности». Принимал стадион хорошо, стоя аплодировали. Сцена была на футбольном поле, а на газон зрителей не пускали, все томились на трибунах, но пустое зеленое поле перед сценой выглядело как-то неуклюже.

Подумалось тогда: сейчас наши отыграют и запустят всех на зеленую травку. Хиппаны, цветы, любовь. «Принцип» закончил играть, публика вся на взводе. Цой появился, худой, весь в черном, только гитара белая. Четко, ритмично начали без пауз, одна, вторая, третья песня, а народ на зеленку не пускают; тут девчонки давай бежать по полю с ручками и блокнотиками за автографами. Но, как говорится, редкая птица долетит до середины футбольного поля, рывочек на 50 метров, гонка с преследователями, а преследователи с дубинками. Цой четвертую песню оборвал: «Эй, полегче, серые» — это он к милиции обратился. И сыграл незапланированную «Когда твоя девушка больна».

«Серые» попритихли, потом уже не гонялись по полю за юными собирательницами автографов. Лихо Виктор сумел восстановить мир и порядок на стадионе, словом, а не дубиной.

После концерта, когда Виктор проходил в подтрибунное помещение, Таня Дозморова, одна из зрителей с трибун, спросила: «Витя, а как у тебя отчество?» «Робертович», — смущенно улыбаясь, ответил Цой, спокойно так, без всякой звездности. И было видно, что ему приятно отвечать на этот вопрос, и чувствовалось, что не привык он еще к тому, чтоб его звали по отчеству. По отчеству еще не звали... Мой приятель Виталий Горюнов тоже был на концерте, и Виктор дал ему автограф на пачке сигарет «Прима» или «Луч». Где теперь эта пачка?

А через три месяца его не стало — не стало большого человека по имени Виктор с отчеством Робертович. Не стало человека, которого слушали и слушались...

После смерти Виктора Цоя медиаидеолог Марина Леско написала: «Вечность не имеет возраста. И тот, кто правильно понял послание, оставленное Виктором, знает, что Цою не 28 лет и не 55. Он всегда был, есть и будет. Просто материализовался в конкретный период истории в отдельно взятой стране. И нет у него ни дня рождения, ни дня смерти. Есть только время прихода и ухода».

Использована информация из книги «Цой и группа «Кино». Памятный альбом».

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments