-->

Что будет с ребёнком, когда меня не станет?

Вопрос, на который пытаются ответить родители детей с умственной отсталостью
Вся семья в сборе. Воспитательницы, директор и 11 воспитанников. Нет только повара. Катя и Таня сидят  в первом ряду. Маша и Зина стоят рядом с Виктором. Самому старшему, дяде Коле (он справа),  уже 54 года. Он добродушный и любит поговорить с гостями
Вся семья в сборе. Воспитательницы, директор и 11 воспитанников. Нет только повара. Катя и Таня сидят в первом ряду. Маша и Зина стоят рядом с Виктором. Самому старшему, дяде Коле (он справа), уже 54 года. Он добродушный и любит поговорить с гостями

Чтобы помочь родителям детей с ментальными отклонениями (с разной степенью умственной отсталости), в деревне Усть-Балей, в 54 километрах от Иркутска, вот уже 21 год работает социальная деревня «Семейная усадьба». Это альтернатива психоневрологическим интернатам, куда чаще всего и попадают инвалиды — дети-сироты и люди, у которых умерли родители или опекуны. В усадьбе живут 11 человек в возрасте от 24 до 54 лет. Два воспитателя и повар — вот весь штат сотрудников. Руководит этим необычным местом педагог-психолог Виктор Колесников.

Социальную деревню придумала инициативная группа родителей, объединённых в общественную организацию родителей детей-инвалидов. Им стоило немалого труда получить землю и построить комплекс. Сейчас здесь есть жилой благоустроенный дом (спроектировала его архитектор — мама воспитанницы Маши), мастерские, спортивный зал, курятник и помещение, где содержатся кролики и корова с тёлкой и телёнком. Есть и огород, в котором с удовольствием работают все члены этой семьи.

Живут все жильцы социальной деревни в отдельных комнатах. Те, кто способен заботиться о себе сам, могут запирать свои комнаты на ключ. В большой столовой стоит длинный стол. На кухне — так же, как в обычных домах, а не в каком-нибудь общепите. Вот только заходить туда могут всего несколько воспитанников. Всем остальным, дабы избежать травм, вход строго воспрещён. В столовой — настоящий камин, а на стене висит саксофон. Оказывается, директор хорошо на нём играет и устраивает вечерние концерты для своих «детей». Да, именно так он и называет жильцов. Зина, Федя и Миша взяты им из интернатов под опеку. Зина, самая младшая из проживающих, зовёт Виктора папой. У всех остальных есть родители или другие родственники.

Ухаживают и занимаются с «детьми» две девушки-воспитательницы. Они из местных — усть-балейские. Обе говорят, что работать здесь не трудно и не страшно: найти подход к людям с ограничениями проще, чем к обычным. Все воспитанники понимают, что от них требуется. Все стараются. Любят внимание. Это и вправду дети, только большие. Ум некоторых остановился в развитии на уровне пяти, семи, двенадцати лет. Они любопытны и непосредственны.

В общении с ними нужно быть аккуратным. Например, считает Виктор, их лучше не хвалить. Никто не должен ощущать себя хуже, чем другой, все должны быть равны. Именно поэтому все работают в огороде, все сами убираются в помещениях, все ходят в мастерские.

Показательно такое правило. Маша (ей 40 лет, и половину из них она живёт в усадьбе) была прикована к инвалидному креслу, но,  стараниями и иногда хитростью директора научившаяся ходить, должна приносить тяпки и лопаты на поле, где растёт картошка. Все идут на поле и ждут, когда Маша принесёт инвентарь. Даже если Маша капризничает, не хочет идти, она понимает, что без неё работа не начнётся. И она несёт, хотя ей это даётся нелегко — её качает и швыряет из стороны в сторону. Но никто не побежит за лопатами. Потому что это обязанность Маши. После она сидит на стуле и наблюдает за работой — вроде командира.

Сорокалетняя Таня Малкова была оставлена родителями в восьмилетнем возрасте и воспитывалась в сиротских учреждениях Ангарска, пока её не взяли в социальную деревню. Таня плачет, рассказывая о том, как жила в интернате, и о том, что мать никогда больше о ней не вспоминала. Но быстро успокаивается и показывает свои достижения. Тане есть чем гордиться! Она раскрашивает картины по номерам. Их у неё больше двадцати — ими украшен коридор. А ещё участвует и побеждает во Всероссийской спартакиаде специальной олимпиады. Это олимпиада для людей с умственной отсталостью. В 2021 году в Казани пройдёт олимпиада, в которой примут участие атлеты из 190 стран. Не исключено, что и Таня примет в ней участие — ведь у неё уже 34 медали по лёгкой атлетике и другим дисциплинам спартакиады!

В своём доме, где она считает себя счастливой, Таня варит каши для завтрака. И очень этой обязанностью гордится. Ещё она умеет делать заготовки на зиму — в подвале дома ровными рядами стоят банки с соленьями.

Другая воспитанница, Катя Бурденко (ей 38 лет), иногда ездит домой, в Иркутск. Говорит, что ей в усадьбе жить нравится, нравится работать в огороде. Отсюда она приезжает в Иркутск посвежевшей и загорелой. Психиатры подтвердят, что люди с умственными отклонениями часто выглядят намного моложе своих лет. С чем это связано? Возможно, с тем, что они далеки от каждодневных проблем, с которыми сталкиваемся мы с вами, — заботы не ложатся морщинами на их лица…

Виктор рассказывает, что для «детей» важны неуклонные, повторяемые изо дня в день действия. Здесь каждый день подъём в 8.30. Первый звонок будит жильцов. Второй оповещает, что все должны идти умываться. Третий зовёт на завтрак. После — на занятия или на работу в мастерских. Такая повторяемость даёт возможность воспитанникам усвоить эти простые для нас с вами, но такие трудные для них действия. Важно и то, что день расписан буквально по минутам, свободное время есть только вечером, когда все собираются у телевизора, играют в игры и на музыкальных инструментах (да, они умеют!). Это не позволяет воспитанникам включать основной инстинкт. Ведь они мужчины и женщины, хоть и с особенностями развития. Полная загруженность даёт хорошие результаты — пока ни разу не случилось адюльтера со всеми вытекающими последствиями.

На что существует усадьба? На пенсии воспитанников, на пожертвования родителей и опекунов. Были и выигранные президентские гранты. Изделия из дерева и самотканые коврики, которые делают воспитанники, Виктор возит на выставки и ярмарки. Сейчас в мастерской выполняют заказ иркутского детсада — делают изумительные пирамидки, подвески на стены и элементы для дидактических занятий. Закуплены швейные машинки, и скоро женщины начнут шить вещи для обихода.

Местные жители относятся к усадьбе… никак. Говорили мне: «Ну живут и живут себе, нам не мешают. Знаем, что больные люди там. Но мы их не видим и не слышим. У них возле спортзала установлены тренажёры, так наши ребятишки бегают на них заниматься. Ещё они нас на праздники приглашают — Масленицу отмечают, Троицу. Ходим. Забавные они, люди эти».

— Мы ежегодно проводим спартакиаду, — добавляет Виктор в рассказ о взаимодействии с деревенскими. — Приглашаем и местных ребятишек. Они приходят, участвуют.

Честно признаюсь, я, как и многие, совсем иначе представляла себе дом, в котором живут 11 умственно отсталых людей. Рисовались неприятные и тяжёлые картины. А реальность оказалась совсем иной. Всё у них хорошо.