Богомол. Глава шестнадцатая

Иркутск, Сукачевский сквер. Фото до 1917 года.
Иркутск, Сукачевский сквер. Фото до 1917 года.

Продолжение. Начало в номерах 38-51 (2019) — 1 (2020). Глава пятнадцатая

Последние месяцы 1919 года, Гражданская война. Омск пал, новой столицей России назначен Иркутск. Белая армия отступает на восток. Офицер белогвардейской разведки капитан Безсонов получает задание: выявить британскую шпионку, причастную к готовящемуся в городе красному восстанию. Действовать приходится нелегально. Безсонов выходит на след шпионки — Мэри Хаддиган. Ей помогает двойной агент с псевдонимом Гамлет, под подозрение в сотрудничестве с англичанкой попали офицеры белогвардейской контрразведки фон Копф и Диана Брагина.

Глава шестнадцатая

Черный с потертыми боками «Руссо-Балт» тяжело покатился вдоль Ангары. На углу Набережной и Амурской, в белоснежном Сукачевском саду, стоял конный патруль. Заметив нас, солдаты вскинули ружья. Автомобиль встал. Косоглазый низкорослый корнет заглянул в салон и ткнул ствол нагана в лицо черноусого.

— Ты и шофер — на выход.

Лицо прапорщика вытянулось, но он подчинился, вслед за ним вышел водитель. У них забрали оружие и отвели в сад, в густой пушистый иней под стенами собора. Один за другим хрустнули выстрелы. Дрогнувшая ветка бросила в холодную синеватую глубь легкую пригоршню снега.

В стекло автомобиля раздался дробный стук. Я машинально отметил код Морзе, распознав слово end.

— Давно не виделись, капитан, — сказал Гамлет, запрыгнув на диван рядом со мной и рывком прикрыв дверцу. — О чем размышляете?

— О том, что Бог поставит точку в жизни любого, кто убивает невинных в воскресенье.

— О, мистика! Значит, вы объясняете мое спасение вмешательством высших загадочных сил.

— Бог с вами, какие уж загадки. Вы отсиделись в подвале. Затем побежали к своему куратору — мадам Рихтер, и гневно потребовали покарать меня и Копфа, ведь мы покусились на вашу драгоценную жизнь. В ответ она отключила вас — полагаю, одним ударом, потом вызвала к себе Копфа и пообещала убить вас обоих, если вы не перестанете вести себя как имбецилы. Кстати, советую отнестись к этой угрозе серьезно.

— Однако, похоже, наш разговор не задался, — Гамлет снял рукавицы и захрустел суставами пальцев. — Я в затруднении, чем же вас развлечь в это неласковое утро? А хотите, расскажу об иркутском телеграфе?

— Если не азбукой Морзе.

— Что вы, только гласом человечьим! Вам интересно будет знать, что иркутская телеграфная контора — это собственность датской компании, построившей сеть коммуникаций от Петрограда до Владивостока. В каждой узловой точке этой сети работают офицеры датской безопасности, прослушка идет круглые сутки. Иркутск не исключение — два королевских офицера занимают кабинет на верхнем этаже. Когда Бикреев отыскал меня здесь и начал давить на психику, я попросту поднялся к моим новым кураторам. Они попросили меня подыграть Бикрееву — сплавлять ему дезу. Я справился идеально, он ничего не заподозрил.

— Бикреев знал, что вы работаете на датчан. Вопрос был в том, как вас использовать в этом качестве. В октябре нынешнего года куратор-датчанин представил вас некой англичанке — Мэри Хаддиган, известной также как мадам Рихтер, и потребовал оказывать ей всяческое содействие. Она ввела вас в круг местных политических заговорщиков, вашей общей целью был красный мятеж. Одним из участников заговора был Копф, завербованный большевиками в семнадцатом году.

— Стоп. Если мой новый куратор работает на британцев, то и Копф должен работать на них. Или тогда уж они оба агенты Москвы.

— Эта женщина использует и британцев, и красных, а работает она только на себя.

— Продолжайте.

— Начальник иркутской ка-эр Голованов, ни о чём не подозревая, назначил Копфа ответственным за розыск исчезнувших бриллиантов. Англичанка немедленно воспользовалась этой удачей — через Копфа она получила контроль над всеми мероприятиями по розыску камней. Вскоре на помощь иркутской контрразведке из Омска была отправлена группа Баштина. Кстати, его настоящая фамилия — Черкулин; чешская ка-эр знала об этом, и Копф знал, и только вы остались в неведении; здесь вы и попались. Баштин своим появлением создавал помеху англичанке, и она приказала вам убрать его с глаз долой, что вы и сделали. Когда Баштин был арестован чехами, из Омска явился еще один визитер — ваш покорный слуга. Англичанка приказала не трогать меня. Я был нужен ей на поводке, на вашем поводке и Копфа. Ваш удивительный дуэт добавил ярких красок в этот праздник слабоумия. Копф надеялся, что когда я возьму след, он завладеет информацией раньше всех. Тот же пламень охватил и вас, но Копф первым заподозрил, что англичанка затеяла личную коммерческую авантюру, и теперь вас обоих прикончат, поскольку свидетели ей не нужны. Копф поделился этой догадкой с вами, и вы предложили план: обмануть куратора и скрыться, прихватив бриллианты. Вот только делиться с Копфом вы не собирались. Чтобы отвлечь его внимание от камней, вы сказали ему, что бриллианты никуда не денутся, а главное сейчас —забрать золото из Иркутского отделения Госбанка. Речь не идет о золотом запасе — лишь о девятистах килограммах, которые хранятся в местном казначействе. План был такой: когда восстание закончится — разумеется, не в пользу правительства — Часов приступит к эвакуации золота. Он погрузит его на ледокол на Байкале, в селе Лиственичном, и переправит к атаману Семенову. Вы предложили Копфу перехватить золото на ледоколе, затем переправиться на северный берег Байкала и там закопать его, используя как рабочую силу ваших товарищей эсеров. Затем оставалось только убить исполнителей и вернуться в Иркутск, получить бриллианты и дождаться, когда все уляжется, чтобы с золотом и камнями покинуть Россию.

— Идиотский план.

— Достаточно идиотский, чтобы понравиться Копфу, ведь эта идея предназначалась только ему. Копф загорелся и, конечно, сразу решил отделаться от вас. Он сообщил вам, что вы раскрыты, а я готовлю ваш арест, и предложил меня убрать, а заодно покончить с Баштиным. Вы убедили меня освободить его, потом отправили к ротмистру мальчишку-корнета со словами, что я держу в заложниках его семью. Все было устроено предельно тупо, и лишь потому вы чуть не обыграли меня.

— Вас, русских свиней, спасает животная реакция, а вовсе не высокий интеллект.

— Дорога ложка к обеду… В общем, так мы и дожили до сей минуты. Бриллианты не найдены, а восстание в Иркутске близится к концу. Часов не сегодня-завтра повезет иркутское золото прочь из города, Копф готов его перехватить. Чтобы столкнуть вас со мной, Копф организовал эту встречу, и что-то мне подсказывает, что он постарается убрать нас обоих еще до заката. Ведь это Копф всучил вам тех людей, не так ли?

Я кивнул на кучку солдат во главе с косоглазым корнетом, нервно куривших у засыпанной снегом лавки в десяти шагах от автомобиля. Гамлет хмыкнул.

— Не действует ваша дедукция, я все переиграл. Золото будет моим. На ледоколе — мои люди, они в доле. Эти тоже куплены, все, с потрохами. Копф уберет Часова, они уберут Копфа, и мы спокойно поплывем на восток. Пристанем к тихому берегу возле Култука, погрузимся на сани и пойдем караваном в Монголию, ну а дальше... Весь мир у наших ног! Знаете ли, я мечтаю открыть свою собственную радиокомпанию. Или банк? Даже не знаю. А прямо сейчас мы отправимся на одну квартиру за городом, где вы подробно укажете местонахождение омских бриллиантов. Ну, разве не гениально?

— Не лезьте в гении, Гамлет — в России это плохо кончается. Давайте-ка лучше поедем к мадам Рихтер, — я дружески хлопнул его по руке. — Обещаю, после этой встречи вы перемените свои блестящие планы.

Гамлет одернул руку, заерзал.

— Я всегда подозревал, что вы с вашим блефом…

Он не успел закончить свою фразу. Шальной, или, напротив, точный снаряд, выпущенный с левого берега, ударил в землю позади нас.

Автомобиль подпрыгнул, стекла брызнули в салон. На миг мое сознание перекрыла сплошная багровая масса.

Я осмотрелся: вроде бы цел, только в голове звенит как на Троицу. Патруль раскидало по сторонам, никто не шевелился. Стряхнув с себя осколки стекла, я рывком поднял оглушенного Гамлета с дивана и взял его автоматический кольт. Правая щека Гамлета кровоточила, мочка уха висела на тонком обрывке кожи.

Губы его скривились, плечи дрогнули. Гамлет хлюпнул носом и сдавленно зарыдал.

Плачущий викинг — невыносимое зрелище. Я потрепал его по плечу и собрался было сказать что-нибудь ободряющее, когда он вскочил и ринулся сквозь сад со скоростью, на которую способны только сумасшедшие.

Удивляться было некогда, я бросился за ним.

Итак, погоня. На своих двоих. Не самый лучший способ преследования, особенно когда пьешь и куришь так, словно ты уже на небесах. Я ничего не видел, кроме бешено сучащей ногами толстой фигуры в развевающемся пальто, и ничего не чувствовал, кроме запаха крови, когда мы вырвались на Тихвинскую площадь.

Нас как будто ждали. Далеко впереди, слева, из второго этажа женской гимназии ударила пулеметная очередь, глухо отраженная от заледенелой площади. Гамлет бросился туда, я — в противоположную сторону, к городской думе.

По площади били два пулемета. Прижатый огнем взвод юнкеров залег за оградой Тихвинской церкви. Гамлет забежал прямо в сектор обстрела и, вскинув руки, закричал:

— Товарищи! Я свой!

В тот же миг короткая очередь переломила его пополам.

Не могу сказать, что меня устроила такая развязка, но теперь можно было отдышаться.

Резко похолодало, с Ангары плыл белесый туман. Я привалился спиной к ограде церковного сада и спросил у обернувшегося ко мне подпоручика в мятой фуражке:

— По какому случаю война?

— Сами не знаем, — башлык на плечах подпоручика задвигался, — перемирие с красными уже второй день. Мы стояли в оцеплении у Госбанка, тут видим — кавалерия прет, черное знамя. Мы — за ними, а здесь — по нам!

— Куда ушла кавалерия?

— На Трапезниковскую.

— Это анархисты, поехали грабить штаб военного округа, заодно хотят сорвать перемирие. Вы нарвались на их заслон.

— Так штаб переехал в «Централь». Что грабить?

— Долго объяснять. Эх, жаль, винтовки нет.

— Там впереди убило юнкера Зуева, у него трехлинейка и патронов немерено.

Я прополз четыре метра до каблуков юнкера, потянул винтовку за ремень — не идет, рука покойника примерзла к металлу. Красные оживились. Грязно-серые фонтанчики запрыгали по косой линии впереди. Пришлось подвалить к юнкеру вплотную (совсем детское лицо, усеянное то ли веснушками, то ли брызгами крови) и вырвать винтовку из пальцев.

Внезапно из Пирожковского переулка вымахнул конный отряд — шестеро с японским штандартом. Резко свернули на Амурскую и, рассыпав дробь копыт по ледяной улице, красиво ушли влево, огибая здание Госбанка. По серой шинельной цепочке пробежал гул, мальчишеский голос крикнул:

— Смотрите!

С другого конца площади, из холодной, сгустившейся вокруг собора мглы уверенно и спокойно выкатился великолепный бронированный «Роллс-Ройс». На его черных бортах красными лучами проступило боевое знамя микадо. Проехав мимо училища и библиотеки, броневик встал в сотне шагов против гимназии. Башня медленно повернулась. По окнам гимназии хлестнули очереди, ствол пулемета заволокло дымом и паром.

С правого фланга раздался резкий боевой клич — шесть всадников выскочили на Тихвинскую улицу и  пронеслись мимо гимназии, на скаку кидая гранаты в окна. На втором этаже рассыпались взрывы, брызнули осколки и серая пыль.

Подобную тактику мне довелось увидеть впервые, но результат налицо: пулеметы заглохли. Мы поднялись и побежали в атаку, на ходу прибавляя скорости, будто кто-то подталкивал нас в спины. Гимназию мы нашли безлюдной, лишь в классной комнате на втором этаже корчились четверо побитых осколками бойцов и остывали два льюиса. Подпоручик послал шустрого юнкера за транспортом, чтобы доставить раненых в больницу. Мы быстро покурили, побежали в штаб округа. Там тишина и беспорядок неописуемый.

Юнкера колонной по два потянулись в банк. Я прошелся с ними, слушая рассказ о том, как взбунтовались казармы на левом берегу, затем на их сторону перешли другие солдаты, подтянулись шахтеры и красные партизаны, и все вдруг поняли, что случилось что-то серьезное. Несколько дней на улицах шли бои, потом объявили перемирие. На сегодня ситуация проста: Часов держит центр города, а бунтовщики — предместья.

Отогревшись, я вышел на улицу; пора домой. К воротам банка подъехал броневик, тот самый, что задавил пулеметы. Стальная дверца распахнулась, и на землю ловко спрыгнул невысокого роста боец с закопченным пороховым дымом лицом. Он был одет как японский солдат: ушанка со звездой, зеленые кавалерийские петлицы и погоны с красными фельдфебельскими лычками, но лицо определенно монгольское и взгляд степной — светлый, веселый и наглый. Коротко поклонившись, он сказал по-монгольски с южным, харачинским акцентом:

— Госпожа приглашает вас для беседы.

Продолжение в следующем номере.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments